На  уроках  я  агитировал  детей  приходить в  тир  и  стрелять  под  моим  руководством. Я  разместил  огневой  рубеж на  расстоянии  десяти  метров  от  мишеней, мишени использовал размером с донышко поллитровой бутылки, показал как держать ружьё при изготовке к стрельбе, как целиться, как нажимать на спусковой крючок. При детях сам выбил 13 очков с трёх выстрелов из 30 возможных. Все три раза попал по мишени. Затем организовал такой порядок на огневом  рубеже, как принято в Вооружённых Силах, со всеми необходимыми докладами и командами при выполнении упражнений  по огневой подготовке. Выдавал каждому строго по три пульки на пристрелку и три на выполнение упражнения на зачёт. Стрелять можно было только стоя, так как в тире было очень грязно, а выпросить маты у физруков пока не получилось. Я  вообще, когда  стали  настаивать на проведении занятий  кружка  по  стрельбе, предложил  проводить занятия  в  спортзале, взять  старую  классную доску, развернуть лицевой частью  к стене, разместить мишени на задней стороне доски  и  заниматься. Но взбунтовалась громогласная физручка, сказала  что этого не  допустит, но  против   директрисы  не  пошла, а  напрягла   завхоза  и  работяг  на  освобождение  от  строительных  материалов  части  тира.

Ружья  были  старые, производства  от  1956 до 1964 года. Использовал  я  утяжелённые пульки с круговым желобком  посередине длины пульки. Более  лёгкие  пульки, похожие на стаканчики, просто  вываливались  из  ствола, ребята  приносили  свои  и  мы  пробовали. Хотя калибр тот же. Ружьё, переделанное снова под пневматику из-под патрона для мелкашки, оказалось не пригодно для стрельбы, я его использовал в качестве прицельного станка.

Были недавно в гимназии и новые ружья, но в прошлом учебном  году  их  из  тира похитили, похитителей нашли, а  ружья так и оставались в  милиции в качестве  веществен-ных доказательств и пока  их  не  возвращают.

На занятия в тир пришли наиболее патриотично настроенные дети. Тогда  антиармей-ские настроения были довольно распространены в обществе, уклонистов  было  не  меньше, чем призывников, не уклоняющихся  от  призыва.

Многие не попадали  даже  в  молоко, гиперактивные  дети  никогда  не  стреляют  хорошо, им  сложно  для  этого  концентрироваться,  а  спокойные  дети  тоже  не  всегда  могут проявить дарование  в  этой  сфере, а  кто-то  просто ещё не  дорос  стрелять из ружья  стоя  без  упора. А барьер для стрельбы  находится  слишком  далеко, да и тир ещё завален строительными  материалами. Многие   на  следующее  занятие  уже не  пришли, но  сложилась  устойчивая  группа  самых  талантливых, которые занятия не пропускают, среди них есть и такие, которые  носят очки.

Лучше всех стреляет девочка Инна, семиклассница, рослая для своего возраста, не любит  и  не очень-то  умеет  играть в волейбол, подтянутая  и  стройная, довольно  спортивная, по манерам  и  внешне  напоминает  мою дочь, у  них  даже  одежда  похожа. Выбивает 13 из 30, как и я. На нескольких занятиях подряд я перед всеми достигаю именно этого результата. Наши  результаты  стабильны. У некоторых ребят результаты приближаются к этому, но нет особой  стабильности. На  удивление  попадает в мишень  мальчик Тоша, он  шестиклассник, но ещё не вырос (не акселерат), носит  очки с толстыми стёклами, один  глаз  у  него заклеен  пластырем (правый), целится  левым  глазом  под правую руку, трогательно  наклоняя  голову вправо. Талант. Есть  ребята и постарше, несколько парней из кадетских  классов. И из седьмого, и из восьмого, и из десятого, больше всего из девятого и одиннадцатого  кадетских, это «б» классы. Никого из педагогических  классов мои занятия не заинтересовали, они волейбол любят. А девочка Инна стреляет лучше всех и не любит волейбол.

У меня есть, правда, секрет. Я занимаюсь несколько лет йогой, не самый прилежный  из занимающихся, недавно  мой  уровень  поднялся  довольно  значительно. Я  умею и могу настраиваться, это может  даже не каждый преподаватель в нашей школе йоги, даже  нынеш-ний  куратор по Мурманской области не может ещё, а предыдущий могла. Преподавателем  в  школе йоге мне быть нельзя, предполагаю из-за недостатка прилежания. Моя жена тоже может  настраиваться, она тоже не преподаватель (мы оба любители, а не профессионалы). На-строившись перед выстрелом, я попадаю в десятку и с десяти метров, и с  двенадцати, да и с пятнадцати, уверен, что смогу попасть в десятку. Настраиваюсь и прицеливаюсь я очень быстро, вряд ли это заметно со стороны, один  раз я так стрелял при парне из 7 «б», встав из-за стола  со  стула  примерно с 12 метров или чуть побольше, не выходя на огневой  рубеж. Но не уверен, что имею право, обучать детей делать настройку, а  точнее  чувствую, что не имею такого права, да и  школа  йоги — это не школа боевых искусств. Но подгото-вить очень хорошую команду по стрельбе  я  могу, если не форсировать ненужно события, на  областные  соревнования   примерно  за  год.

Директриса  хочет не команду по стрельбе, а  команду  по  биатлону, по  каким-то  мне неизвестным  соображениям. Я ей говорил, что  у  меня  лыжная подготовка не очень, учился  я пять лет на юге в Севастополе, там на лыжах, естественно, не  стоял. В  Нахимовском  училище в  Ленинграде успешно сдавал зачёты, «на отлично» по лыжам.  Пять километров  без проблем  пробегал, но это было давно. Тогда не было конькового хода, который  теперь  используют  в биатлоне, бегали только классическими ходами. В период службы после училища  мне  было особенно  не  до  лыж. Директриса  заверила, что это не моя забота, этим займутся физруки. Я видел, как катаются  некоторые ребята из 11 «б», великолепно, думаю, есть и другие отличные лыжники. В биатлоне стреляют с близкого расстояния по небольшим мишеням, стреляют из положения лёжа с упором и из положения стоя без упора, стреляют из мелкашек практически без отдачи. Так что, то, что я с ребятами начал отрабатывать стрельбу стоя без упора, подходит для биатлонистов, даже при огневой подготовке по программе НВП это не отрабатывалось, тогда  стреляли  лёжа  с упором и стоя с упором. Но  лыжников  среди занимающихся у меня ребят нет или почти нет, да и то они не самые лучшие. Перспективней  юные  дарования  тренировать  именно  по  стрельбе из пневматического и малокалиберного оружия, хочется  добиться  допуска  тира  к  стрельбе  из  малокалиберного оружия, только не знаю как. В городе, где я живу, тир в одной из школ допущен  к  использованию для стрельбы из малокалиберного оружия. Ходил туда, общался  со своим  коллегой, но опыт  весь не перенял, только для  начала запутался  в том обилии информации,  которую  получил. Да и решать вопросы надо здесь, а не там, здесь другой  город, своя милиция.

Директриса сказала, что если добьюсь допуска для тира  по мелкашкам, то стану её заместителем  по военно-патриотической работе (прямо как бывший мичман в своей школе), а пока, как  мне  известно, мне  установлен  десятый тарифный разряд — это не максимальный разряд, который можно мне было установить (максимальный без категории — это 11-й). Все, кого знаю из бывших военных, по  приходу в школу  получили  одиннадцатый  разряд. А ведь многие противоречия возникли не из-за  меня, а ещё до моего  прихода в гимназию.

Как  мне  известно, основной  спрос  у  старшеклассников  на  усиление подготовки по точным предметам, а не по гуманитарным, но школу №3 преобразовали именно в гимназию, а не в лицей. Так   хотелось  директрисе, перенявшей чей-то  положительный  опыт, а  это  означает, именно, усиление  преподавания  гуманитарных предметов  и  некоторое сокращение преподавания математики, физики, химии  и  так  далее. Возможно, она  тогда  не  знала, чем  это  может  обернуться, а может  быть, этого  хотели  чиновники  от образования  региона. Не знаю, но это произошло, в  гимназию  потянулись  отдавать  детей все достаточно обеспеченные родители, привлечённые  модным  и  звучным названием (скорее  даже  причудливым  и  завигулистым), по этой причине учителя даже  стали  предвкушать гимназические  надбавки.

Но зря предвкушали, бюджетное финансирование этого не предусматривает, а плату с родителей можно брать только в частных школах. Правда, когда я работал, с родителей стали брать плату за усиленную подготовку детей по точным предметам (вряд ли абсолютно закон-но), а учителям оплачивали в соответствии с тарифным разрядом  как за уроки. Но при этом возросла нагрузка на детей, ведь часов гуманитарных предметов стало больше. И их преподавать гуманитарии старались с удвоенной силой в полном соответствии со статусом, получен-ным  учебным заведением. А время на факультативы  им стало выделять сложнее. Они стали «выкраивать» за счёт никому ненужных предметов, а  это  только ОБЖ. Даже на физкультуру  невозможно  было  покуситься. Их трое во главе с горластой. Кузькину  мать, враз, покажут. А пописать пробное сочинение во время урока ОБЖ по расписанию в качестве подготовки к экзамену получается, учителя по этому предмету часто меняются, просто не успевают получить необходимый опыт, так и стало такое традицией. ОБЖ – песня, а не предмет.

Родители же, которые обеспеченные, стали стараться доказать, что никакие они и не обеспеченные, даже какие-то справки предоставлять. А таких, было принято решение, освобождать от оплаты за факультативы. Просто клубок каких-то противоречий. Кроме того в моём  кабинете проводились занятия по всем предметам, кроме моего, а мне перед уроком нужно было попасть в свою кандейку. Что  не  всегда  было  возможно, так  как  ключ от кабинета мог оказаться у кого-то на руках, у кого урок  начинался  одновременно с моим. Чтобы  взять  стопку учебников на  весь класс  и  лететь в другой конец здания.

            Мне такое не могло понравиться, я же ведь нормальный. Ещё нужно было на сессию, ведь у меня было уже, чем  платить  за  учёбу. С учёбой директриса просила повременить в этом  году. Надо было принять участие в зарнице, хоть толку от меня ещё никакого, но приобрести  нужный  опыт. Потом  надо провести мероприятие  в  плане  Школы безопасности, потом  месячник  такой-то, потом неделя  какой-то безопасности. Посмотри  у  меня  в  кабинете  на  стене  годовой  план  мероприятий, выпиши все свои – говорила  директриса. А перед этим говорила, что у меня до конца года только одно мероприятие –  посмотри вот это и запомни. Я  послушно  запоминал. Она часто вызывала меня к себе в кабинет, я  задавал  вопросы  и  просил  выделить мне главное, на чём надо сконцентрироваться. Она называла одно, через какое-то время другое, а  потом  сказала, что всё главное. В этом году через месяц будет смотр кабинетов ОБЖ, а у тебя  вообще ничего нет. У  других  тоже  ничего  нет, до тебя всех проверяли, но теперь должно  быть. Раньше никогда не требовали. Тебе  нужно занять первое место. Ты и рисовать умеешь, ну и что, что сесть  негде. Надо  научиться  переключаться.

Прошла зарница, потом  учительская  пьянка после зарницы на месте проведения зарницы. Я  немного посидел  и  откланялся, надо было на работу в вечернюю  школу, пить  перед  работой  нельзя. Эта  гимназическая  традиция  ежегодная. Но у меня  ещё  одна  работа. Кто-то из школьных мужчин мне рассказал, что  тётки, как  напьются, начинают  к  мужикам приставать, могут и  в  штаны залезть  и  за  конец  ухватить. Избушку возле озера я  покинул, пока  тётки  ещё  не  упились.

В вечерней школе у меня всё нормально. Сижу  в  рекреации  на третьем этаже  здания школы за столом на стуле и читаю учебники ОБЖ  Смирнова за все классы, начиная с пятого и по одиннадцатый включительно, закон «Об образовании», «Декларацию  о  правах  детей», различные  правовые акты министерства образования (всё, что директриса вечерней  школы  выдаёт мне для обязательного прочтения и ознакомления). Готовлюсь к урокам в гимназии  и проверяю тетради своих  учеников, оцениваю ответы на вопросы тестов (это у меня основной метод выставления  оценок), проверяю конспекты  из учебника, сделанные на уроках и записи  под  мою  диктовку, за это тоже ставлю оценки, примерно раз в месяц, проверяю (читаю) рефераты, но только, если есть время.

Разряд мне установлен максимальный за этот  вид трудовой деятельности (девятый), после 22.00 оплата производится по вечернему тарифу (с повышением), работаю на полставки  по  совместительству. В  неделю — это означает 20 часов рабочего времени. Среда – мой выходной в этом учебном заведении, а работаю четыре дня (понедельник, вторник, четверг и пятница). Если  нужно, то график можно изменить, исходя из потребностей школы, но количество  рабочих  часов  в  неделю  при  этом  сохраняется. Прихожу сюда  обычно первым  к 19.00, если успеваю из гимназии, ухожу последним после 22.00 (но далеко не всегда работаю до 24.00), иногда (но редко) заканчиваем  до 22.00, тогда последней уходит из школы директриса, оставаясь поработать с документами в учительской.

Одет здесь я так же и в то же, как и в гимназии, на мне тёмные (скорее серые, чем чёрные) брюки, светло серый с лёгким отливом  однобортный пиджак, под ним водолазка или рубашка сдержанной расцветки), дополняет всё это бэйдж, на  котором написано «дежурный по режиму», и указаны моё имя и отчество.

Вечерняя  школа  находится  на  третьем  этаже  обычной образовательной школы, работает  в  то время, когда  в  обычной  школе  рабочий  день  уже  закончен. На первом  и  втором  этажах, в эти  часы, работает филиал мурманского кооперативного техникума. Учительская  вечерней  школы  находится  в  помещении лаборантской кабинета химии обычной школы, которой химики той школы не пользуются, она для них постоянно  закрыта. Там же находится  и  кабинет директора (рабочее место директрисы  вечерней школы), в том же помещении  возле  окна.

Рабочий день в вечерней школе начинаю с получения ключа от нашей учительской  на вахте обычной  школы. Иногда  приходится  подождать, когда  подойдёт  вахтёр (сторож  или гардеробщица). Сижу на скамейке и клюю носом, начинают  собираться  первые ученики  ве-черней  школы. Сидим  рядом. Потом  беру  ключ, поднимаюсь на свой этаж и открываю учительскую. Обычно тут же заходит кто-то из наших учителей. Вешаю ключ на гвоздик на доске для ключей  на  его  место, беру с неё нужные мне ключи и иду открывать  наш  вход  с  торца здания школы, это аварийный выход из обычной школы, а для нас парадная дверь. Потом закрываю наш этаж. Сижу и работаю. Если задерживаюсь, то всё это делает Валя (вахтёр, гардеробщица  и  уборщица  вечерней   школы).

Работа спокойная. Только один раз к одному из наших учеников пришли  вдое  знакомых, которые  вначале  спросили  у  меня  разрешения  посидеть тихо на скамье в углу у входа, сели, разговорились, начали говорить всё громче и громче. Потом  стали  издавать  ртами  громкие пукающие звуки, со своего места сделал им замечание. Не подействовало. Подошёл к ним и попросил пройти на выход. Один  из  них  встал  и  сделал резкое движение головой в мою  сторону, имитируя  удар  головой, я  мгновенно  поставил  свою  голову  так, чтобы если ударит, то ушибётся  сам. Могу ломать об голову красные кирпичи. Не ударил. Схватив  их за загривки, поочерёдно отправил каждого на выход, также поочерёдно спустил их с лестницы, каждого подтолкнув как следует сзади, но чтобы не упал, а  сбегал с лестницы. Пока  они  бежали  от  меня, я  солидно и неторопливо  спускался по лестнице вслед за ними. Рефлексия у меня совсем  не волейбольная. Когда  я  вышел за дверь  школы, они  уже  вовсю  удалялись. Громко  командным  басом  я  смачно и со вкусом  проревел: «Уроды». Вышедший  вслед  за мной их знакомый  не  стал  вмешиваться. Удаляясь  один  из  них  прокричал: «Пристрелю». Мне в этом  почудилась  какая-то  невероятная  странность, но непонятно  тогда  было: какая именно  и  конкретно в  чём. Инцидент  был  исчерпан.

Это ещё не конец. Полностью моя книга доступна бесплатно и без регистрации на http://predelpoznania.ucoz.ru/index/0-2#
Мини-чат
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Форма входа